Неточные совпадения
Петр Александрович Миусов, человек насчет денег и
буржуазной честности весьма щекотливый, раз, впоследствии, приглядевшись к Алексею, произнес о нем следующий афоризм: «Вот, может быть, единственный человек в
мире, которого оставьте вы вдруг одного и без денег на площади незнакомого в миллион жителей города, и он ни за что не погибнет и не умрет с голоду и холоду, потому что его мигом накормят, мигом пристроят, а если не пристроят, то он сам мигом пристроится, и это не будет стоить ему никаких усилий и никакого унижения, а пристроившему никакой тягости, а, может быть, напротив, почтут за удовольствие».
Россия — самая не
буржуазная страна в
мире; в ней нет того крепкого мещанства, которое так отталкивает и отвращает русских на Западе.
И неизбежно должно было раскрыться
миру, что в самой глубине
буржуазной жизни лежит уже семя великой войны, великой катастрофы.
Вечный
буржуазный и социалистический
мир оказался призрачным, отвлеченным.
Человек ощущает себя в
мире лишь как хозяйствующий субъект (economic man [Экономический человек (англ.) — основная методологическая предпосылка
буржуазной классической политэкономии (в том числе и марксизма).
Женевские организаторы Rencontres принадлежат к «
буржуазному»
миру, и Швейцария, особенно романская, очень враждебна коммунизму.
И Толстой, и Достоевский по-разному, но оба отрицают европейский
мир, цивилизованный и
буржуазный, и они — предшественники революции.
Но этически и духовно социализм столь же буржуазен, как и капитализм, он не возвышается над
буржуазным миросозерцанием и чувством жизни, ему закрыты высшие ценности, и он погружен в царство
мира сего, верит лишь в видимые вещи.
Радикальным противоположением было бы противопоставление
мира буржуазного и
мира подлинно христианского,
мира объективированного и детерминированного и
мира персоналистического и свободного.
Буржуазная женщина, во имя которой буржуа создает фиктивный
мир роскоши и совершает преступления, напоминает куклу, это искусственное существо.
Но Л. Блуа не шел ни на какие компромиссы с
буржуазным атеистическим
миром, не приспособлялся к газетам и журналам, к направлениям, имевшим успех.
Грех этот в оппортунистической приспособленности к «
буржуазному»
миру.
И само христианство становится все более и более
буржуазным, из него исчезает подлинная святость, непримиримость к «
миру», красота устремленности к
миру иному.
И тогда лишь совершится подлинно радикальная, всемирная революция в общественности, когда христианский
мир созреет для коллективной жертвенности и отречения от ветхой общественности этого
мира, гарантирующей и охраняющей
буржуазные мирские блага.
Рыцарство составляет подлинную, таинственную иерархию, иерархию жертвенную и потому невидимую
миру буржуазному, подчиненному своей видимой, но ложной иерархии.
Славянофильская концепция самодержавия как государственности аскетической и жертвенной была мечтой, ничем не связанной с самодержавием историческим, всего менее аскетическим и жертвенным, столь же
буржуазным, как и все государственности
мира.
Новый Завет по глубокой мистической своей сущности отрицает семью, так как отрицает сексуальный акт как падение и грех пола, отрицает род, отрицает «
мир сей» и всякое
буржуазное его устроение.
Пекущаяся мораль, мораль заботы —
буржуазная мораль этого
мира.
В этом императиве есть подлинный, небесный аристократизм, подлинный иерархизм, не
буржуазный иерархизм этого
мира.
Буржуазная ценность сильных
мира сего оказывается ценностью религиозной.
Победила мораль
буржуазная, мораль условных ценностей положения в
мире сем, ценностей богатства, власти, славы, наслаждения сексуального, наслаждения роскошью и комфортом.
Семья остается оправданной на
буржуазной поверхности
мира.
Дух рыцарства призван хранить подлинный, небесный аристократизм моральных ценностей, подлинный, небесный иерархизм, не запятнанный
буржуазным иерархизмом
мира сего.
Мир буржуазный должен будет уступить место
миру социалистическому по необходимости и по справедливости.
В ложном иерархизме оценивается не внутренний человек и не подлинные его качества, а человек внешний и его
буржуазное положение в
мире.
Эти усталые души — искупительные жертвы за грехи
мира буржуазного,
мира сего, предавшего благородство.
Идея
буржуазного вечного
мира — дурная, уродливая, совсем не божественная идея.
Но христианский
мир по плоти и крови своей жил в общественности не аскетической, ветхозаветно-языческой,
буржуазной, принадлежал ей по всем своим земным упованиям.
В альтруизме нет еще выхода из
буржуазных ценностей, из «
мира сего».
Социализм лишь заканчивает
буржуазное устроение
мира.
Счеты социализма с разлагающимся
буржуазным обществом, как и счеты анархизма с разлагающейся государственностью, — свои старые счеты, счеты своих, пребывающих в том же
мире, враждующих в той же плоскости, без творческого выхода в
мир иной.
Все
буржуазные ценности положения в
мире господствующее христианское сознание приняло и оправдало.
Между тем как всякое государство, всякое право, всякое хозяйство есть благоустроение
мира сего и предполагает признание
буржуазных ценностей в жизни.
И
мир христианский принял внехристианскую
буржуазную мораль, пригодную для жизни, оправданную послушанием последствиям греха.
Социализм целиком принимает все
буржуазные ценности благ этого
мира и хочет их только дальше развить и по-новому распределить, сделав достоянием всего
мира.
Жертва эта совсем не такая легкая: она предполагает большую свободу духа и отречение от
буржуазного устроения, от
буржуазного общения во имя иного
мира и иного общения.
Категории аристократизма и плебейства — не социологические категории и не связаны с
буржуазным иерархизмом этого
мира.
Христианское сознание и мирочувствие требует аскетического отношения к благам
мира сего, отвержения
буржуазных ценностей.
Поэтому ложный, социальный иерархизм, в сущности, уравнивает индивидуальности перед фиктивными ценностями
буржуазных положений, лишает человека его коренных и глубоких качеств, противоборствует подлинной метафизической иерархии
мира.
Вечный божественный
мир недостижим через
мир буржуазный, ибо подлинный вечный
мир есть приведение
мира в состояние космическое, к божественно прекрасной гармонии.
Буржуазная цивилизация есть предел некосмичности
мира.
Религия Христа несовместима с признанием
буржуазных ценностей, с преклонением перед богатством, властью, славой, наслаждениями
мира.
Он строил теократическую утопию, которая есть отрицание старого
мира, отрицание государства и
буржуазного хозяйства.
Французская революция создала
буржуазный капиталистический
мир, и новое царство буржуазности будет создано революцией социальной и коммунистической.
Только духовность, т. е. свобода, т. е. любовь, т. е. смысл, действительно противостоит
буржуазному царству денег, царству князя
мира сего.
Обнаруживается, что
мир «социалистический» со злобой и ненавистью отвергает все лучшее, что было в
мире «
буржуазном», все непреходящие святыни и ценности прошлого, отцов и дедов.
Во Франции есть замечательный писатель Леон Блуа, своеобразный католик, реакционер-революционер, не имеющий ничего общего с социализмом, и он восстал с небывалым радикализмом против самих первооснов буржуазности, против царящего в
мире буржуазного духа, против
буржуазной мудрости.
Но в старом «
буржуазном»
мире, в
мире наших отцов и дедов, было не одно дурное и злое — в нем были великие святыни и великие ценности. И вот эти святыни и ценности
мир «социалистический» отвергает и истребляет. В старом «
буржуазном»
мире была святость и гениальность, явленные в ослепительных образах, в том
мире были Пушкин и св. Серафим.
Очень интересно и поучительно присмотреться и узнать, что нового несет с собой этот русский «социалистический»
мир и что старое в
мире «
буржуазном» отвергает он?
Утилитарный «
буржуазный» дух
мир «социалистический» кладет в основу своего бытия.